Диманте.

Винсенто отвечал невпопад, усилием воли пытаясь вслушиваться в слова Чарльза. В мыслях же он был так далеко. В том будущем, которое могло быть и том будущем, которое будет. Интересно, вспомнит ли когда-нибудь мальчик о своем путешествии в мир Наутилуса, как его называла смотрительница, вспомнит ли он старого профессора и эти прогулки по берегу море и дирижабли, что взмывали под самые небеса. Придет ли он навестить его когда-нибудь или сейчас он видит малыша в последний раз.

Как никогда остро заломило в груди, напоминая о прошлых ошибках. Промозглый январский вечер, его дочь, малышка Паола, которая повзрослела так внезапно, мнется в передней, прижимая к груди аккуратный сверток перевязанной красивой атласной лентой. В нем ее сын, его, Винсента, внук, незаконно рожденный, без роду без племени... позор на его седины, сердечный удар для его любимой жены, несмываемое пятно на дереве семейства Винсенто. «Ты мне больше не дочь, убирайся!».

Всю жизнь, до последней минуты он бы отдал, что бы вернуться в тот вечер и не сказать эти слова, подойти к Паоле и сказать как сильно он любит ее, единственную дочь, и этого малыша, Эдмунда, названного в честь его деда.

Грудь стянуло тисками, стало трудно дышать. Он опустился перед малышом на колени, крепко обнял, стараясь сдержать подступившие слезы. Он не хотел его отпускать, это был его мальчик, его «потерянный внук», к которому он так прикипел всем своим сердцем. Нет, у него не было на это права. Этого малыша, где-то далеко-далеко ждет отце, и мать и эта загадочная Зу, чье имя мальчик повторял каждую ночь. Винсент запустил руку в карман, достав оттуда пару заводных жуков, которые так нравились малышу и вложил ему в ладошку.

- Не забывай меня, Эдмунд.

Развернулся и ни говоря более ни слова, даже не взяв письмо Ульяны, пошел прочь. Ему не за чем было быть вежливым с тем, кто пришел за малышом.

***

Матео непонимающе моргал глазами в след удаляющемуся профессору, то что он его не узнал было неудивительно, за эти пять лет Матэо сильно изменился превратившись из чумазого худощавого подростка в статного молодого человека. Недоумение вызывало другое - почему профессор безропотно отдает своего внука Чарльзу. Чем больше он вглядывался в лицо малыша тем больше в нем крепла уверенность, что он не мог быть никем другим кроме как сыном Паолы и Барталомео, на его лице так причудливо переплелись черты и отца, и матери. Он знал обоих: Паолу любил, Барталомео ненавидел...

Чарли и Эдмунд поспешили прочь. Матео некоторое время в растерянности стоял, а потом бросился догонять Чарли. За пару секунд одиночества и смятения у него нашлось с десяток неотложных дел именно там, куда направлялся Чарли.

Диаманте
День, не смотря на гулкое биение совестливого сердца, шел по ранее планируемому русло. В старой лавке было столько всего интересного, что там можно было копаться часами и находить все новые и новые удивительные и почти волшебный находки, визит закончился небольшим фрегатом с белоснежными парусами, который Эдмунд гордо нес к морю. Конечно мальчику бы доставило большое удовольствие получи он в подарок маленький дирижабль или воздушный шар, но старьевщик всегда болел морем и делал исключительно корабли. Фрегат выдержал запуск и плавно не без грациозности покачиваясь на глади реки, впадающей в море, поплыл туда, где вечерами садилось солнце.
Винсенто чувствовал свою вину, но вместе с тем наслаждался каждой минутой, проведенной с мальчиком, каждым его словом и каждой такой редкой для него улыбкой. Он знал, что он вернется домой и они наверняка встреться этого утреннего гостя и возможно уже завтра Эдмунд станет еще одним болезненным воспоминанием, безвозвратно утраченной мечтой... но это будет вечером, а сейчас у него еще есть время и трепетная почти иссякнувшая надежда, что возможно утренний гость не имел никакого отношения к мальчику.
Они неспешно шли по набережной, белые паруса маленького парусника еще белели на горизонте и Эдмунд восторженно провожал корабль взглядом, ему совсем не было жалко, что он уплыл от него навсегда. Мальчик вместе с ним рассекал синие воды и плыл к девушке, что рассказывала сказки в его чудесных снах, так похожих на правду. Мама... Иногда ему снился отец, но чем дальше убегало время, тем более блеклыми становились сны, покрытые туманной дымкой детской тоски.

Винсент с улыбкой смотрел на серьезное лицо мальчика и от этой печали в его глазах заворочался камень на его душа и без этого разбуженный утренними гостями и страхами. Как же хотелось взять мальчика и уехать далеко-далеко, что бы никто и никогда не нашел его. Он будет ему отцом и дедом, он подарит всю ту любовь, что из-за своих ошибок он не мог подарить своему внуку, он сделает все, что бы на губах мальчика расцвела улыбка. Увы, его мечтам никогда не суждено было сбыться... рано или поздно в дверь постучат и как бы не протестовало сердце, ему придется отдать Эдмунда.

***

 Разморенный вкусной едой Матео неторопливо шел по набережной, наслаждаясь видом и лениво рассказывая о жизни городка, хотя тут и рассказывать было нечего. Обычный курортный городок, тем и живет — толстосумами, сбегающими из городов металла и пара в объятия почти не тронутой человеческим гением природы. Винсент он заметил сразу. Постарел. Не удивительно. Заметил и маленького мальчика рядом. «Неужели он все же нашел своего внука?» - успел подумать Матео, но сразу отринул от себя эту мысль, скорее всего прозорливый мошенник уговорил всеми правдами и не правдами старого профессора, что этот мальчик его внук и даже очень может быть, что малыш похож на своего «деда». Мальчик повернулся. Его бровки сошлись домиком, губы поджались, потом узнавание окрасило лицо в яркие светлые краски безудержного счастья и он бросился к Чарли с силой прижавшись к его коленям.

- Зу... зу... зу...

Матео непонимающе смотрел на малыша, а на него смотрели абсолютно счастливые глаза Паолы.