Где-то между Козенца и Вечным городом на дирижабле "Звезда Севера"
Мир роскоши, покоя и неспешных бесед разом взорвался испуганным криком девушек. Отблески электрических ламп, что минуту назад согревали теплом уютную гостиную, заметались в бешеной гонки по бриллиантовым россыпям на плечах метавшихся в панике дам. 
Ослепительная вспышка, раскат грома и дирижабль погрузился во тьму. Матео не стал ждать, он часто видел это во сне и помнил, что следовало далее. И если этот тот самый сон, что прочитал он когда-то, у него не было времени на размышления. Стремглав Матео поспешил прочь, в каюту, где он оставил Чарли и маленького мальчика... ее сына...
Его бросало из стороны в сторону, и как бы он не пытался сохранять равновесие несколько раз он довольно болезненно врезался в стену, чудом избежав бронзовых подсвечников. В коридоре то и дело появлялись какие-то люди и наполняли его тревожным гулом, рядом сновали стюарды, успокаивали и отправляли назад в каюты, но Матэ знал, они и понятия не имеют, что делать. 
Он ворвался в каюту в тот самый миг, когда Чарли, схватив мальчика в охапку, пытался выйти, но очередной раскат грома и ощутимый толчок, отбросил его назад.
Матео хватило и секунды, что бы сравнить то, что было сейчас, с тем что он видел во сне. Один шанс из тысячи...
- Под стол, живо!
У него не было времени объяснять, да и что бы он сказал? видел во сне? кто верит снам, но что-то в его голосе было такое, что Чарли не задумываясь, бросился к столу. Огромный увесистый стол из породы какого-то весьма ценного дерева занимал довольно большую часть комнаты около огромных окон, в которые сейчас лучше было не смотреть. 
- Быстрее!
Торопил Матео, хватаясь за угол стола и подталкивая Чарли с мальчиком. Неистовство бури достигло своего апогея - дирижабль то и дело бросало из стороны в сторону. Одна вспышка молнии и раскат грома сопровождалась второй, третьей, четвертой, все небо вокруг полыхало неестественным мертвым свечением. Стекла не выдержали напора ветра и лопнули, одарив Матео брызгами осколков, но в этот момент и Чарли, и мальчик уже оказались под столом, и отчаянно молясь о спасении, Матео впихивал себя туда же. Тут под столом, маленьком убежище им всем оставалось только молиться.


Яростно взвизгнуло что-то вдалеке, взрыв, еще один... далеко-далеко, будто в другой жизни, скрежет, пронзающий на сквозь, вой... падение и тишина... ни бури, ни грома, ничего...


Сколько так провалялся Матео в небытие трудно было сказать. Тихие голоса ворвались в его сознание. Грубые, отрывистые... Он не успел подумать о том, что все осталось позади и что он жив, не успел подумать живы ли его спутники, первая ясная и страшная мысль пронзила его - Мародеры! Не важно живы ли они сейчас... в его карманах маленькое состояние, на пальце Чарли - огромное... Останутся ли они живы после того, как голоса доберутся до них. Ответ очевиден, но кто сказал, что он отдаст свою жизнь просто так. Матео рукой попытался дотянуться до ножа, спрятанного в голенище сапога, но внезапная боль пронзила на сквозь, и он, вскрикнув, потерял сознание.

Где-то между Козенца и Вечным городом на дирижабле "Звезда Севера"

Матео первый раз путешествовал первый классом — других билетов на дирижабль не было, да и эти им заполучить по большому счету посчастливилось: прежние владельцы не смогли полететь сегодня по каким-то своим причинам и уже не рассчитывали сбыть билеты с рук даже по смехотворно низкой для первого класса цене. К тому же впервые за последние несколько месяцев у Матео были деньги, он был одет с иголочки и сыт, а что как не это способствует хорошему настроению и мыслям о прелестях предстоящего перелета, а не о куске хлеба, ведь Матео представлялась отличная возможность покрутиться среди действительно высшего общества и сейчас он мог придумать любую историю для себя и своих спутников, чем собственно он и занимался откинувшись на мягкие подушки кресла и глядя в огромное окно, где стремительно уменьшался безликий аэровокзал промышленного и грязного городка.

Судя по поведению Чарли, покидать номер он не собирался и полет, каким бы он не был не вдохновлял его. Все помыслы и спутника, и мальчика были где-то далеко, там где должно закончиться их путешествие. Почему-то мысль о том, что рано или поздно его путь и путь Чарли разойдется опечалила его, и что бы скрыть печаль и тоску во взгляде Матео вышел погулять по дирижаблю.

Он старался придать себе вид беспечного молодого буржуа, и ему вполне это удалось, хотя тоску все же сквозила во взгляде — все мысли помимо его воли возвращались к снам Чарли и к той, что владела его снами без остатка... хотя бы еще один сон, еще один раз увидеть ее, понять почему так тянет... Он совсем не обращал внимание на то, что эта его меланхолия во взгляде, мужественная осанка, которой в большинстве своем лишены изнеженные обществом мужчины, скупая улыбка, так пленила юных дам, что собрались в небольшом богато обставленном музыкальном салоне.

Он стоял чуть в стороне от посетителей салона, вглядываясь в даль, где на горизонте синева небес собиралась в тяжелые свинцовые тучи. Где-то далеко буйствовала стихия, круша и ломая деревья, обрушивая на землю холодную воду, а здесь в салоне уютно горели свечи и тихо шептались девушки, соблазнительно шурша платьями стараясь привлечь его внимание, но впервые в жизни он не хотел ловить их улыбки и взгляды, перехватывать слова, вызывая приступы смеха. Он не хотел чувствовать их губы и руки, слышать их дыхание, блуждать по их снам... большего всего он хотел вернуться в каюту, увидеть спящего Чарли, положить свою голову на его подушку и украсть ни перстень стоящий целое королевство, а сон о Ней.

Ее силуэт растворился в темноте комнате и лишь блики от яркого огня время от времени ласкающие ее хрупкий стан выдавали ее присутствие. Она стояла недвижно, вглядываясь в огонь и позволяя ему бушевать во взгляде, но даже ему не под силу было растопить янтарные льдинки.

Ни звука, ни движения, даже ресницы замерли, казалось бы застывшая картина, если бы не пляшущие блики, но в этой картине было столько величественной таинственности, что каждый раз, когда Матео восстанавливал в памяти этот кусочек сна у него перехватывало дыхание.

Девушка медленно опустила ресницы — мир померк... без блеска ее глаз весь мир лишался смысла и права на существование... темнота... мучительно... долго... слышно как бьется собственное сердце и как срывается дыхание и все что осталось считать мгновения вечности... Яркая вспышка янтарных глаз...

Резкий толчок и звонкий восклик близстоящей дамы вывел Матео из оцепенения.

Дорога к северу от Диаманте.

- Отец?

Сперва Матео удивился, но быстро скрыл удивленный восклик, понимающе закивав. Мало ли что он там напридумывал себе - потерянный внук профессора, да он мог бы им быть, но каких только случайностей не бывает в жизни. Чарльз не мог возвращать мальчика к его родному отцу, будь его предположения верны. Во-первых, Барталомео был уже года два как убит в пьяной драке в одной из портовых таверен Рима, а даже если был жив, то он никогда не уделял особого внимания своим отпрыскам, коих у него имелось несколько, ровно как и к их матерям, стоило ему узнать об интересном положении. Паола была не единственной, одной из многих... Юная неопытная девушка влюбилась в смазливое личико и романтический образ проходимца и вора. Как же он ненавидел его тогда и сейчас, не замечая, что все то, что он презирал в Бартоломео с легкостью можно было сказать и о самом себе: он был смазлив, романтичен... Проходимец с большой дороги, балагур, мот и вор... похищал девичьи сердца с той же легкостью, что и блестящие дорогие безделушки... Но у него не было времени заглянуть в собственную душу.
Большую часть пути Матео молчал, наблюдая за Чарльзом и таким взрослым поведением мальчика, который ничего не говорил, не ныл и не требовал, а просто следовал за ними, стойко перенося все трудности пути.
Ночь подкралась  не заметно, для тех кто ее не ждал, Матео же жил этой мыслью весь день и поэтому с трудом сдерживал охватившие его волнение: сможет ли он сегодня проскользнуть в сон Чарльза и вновь увидеть там Ее.
Получилось... увидел...

Холодные хлопья снега тают на ее губах, он слизывает крупные капли, сдерживая тяжелое дыхание, что бы не испортит ту особую тишину, что царит вокруг них...
Почему? Почему он не целует ее? Как можно держать себя в такой дали от ее губ? Ветви ели и ворох снега скрывают их от посторонних глаз и во взгляде девушке сквозит ее желание. Она же хочет этого поцелуя, ждет его так давно, а он медлит. Почему он такой дурак?

Матео даже во сне чувствовал свое негодование, если бы он только мог заставить Чарли коснуться ее губ, но это был не его сон. Он открыл глаза, знал, что сон так и закончиться для Чарльза этим томительным ожиданием, он же ждать не мог. От волнения и разбуженного сном желания Матео чувствовал себя некомфортно, он потянулся, стараясь не разбудить немногих путников и закрыл глаза. Пытался думать о чем-то другом, но не мог...

Дирижабль остановился. Удивительно, но это было именно то самое место, где Мате спрятал несколько весьма драгоценных камешках. Воспользовашись случаем и убедив возницу, что ему приспичило, Матео быстро прогулялся в лес и забрал свои добычу, как ни в чем не бывало вернувшись в дилижанс и продолжив путь, правда на этот раз он был уже весьма состоятельным пассажиром. Попытался уснуть, но не мог: счастья от богатства и подсмотренный сон о Ней мешали ему расслабиться в объятиях Морфея.

Изредка он проваливался в неглубокую дрему, но часто просыпался. Измотал он себя изрядно и казалось, что его терзаниям не будет конца, но наконец наступило утро, и дорога вынырнула из-под тяжелой кроны придорожных олив на финишную прямую.

Козенца.

Диманте.

Винсенто отвечал невпопад, усилием воли пытаясь вслушиваться в слова Чарльза. В мыслях же он был так далеко. В том будущем, которое могло быть и том будущем, которое будет. Интересно, вспомнит ли когда-нибудь мальчик о своем путешествии в мир Наутилуса, как его называла смотрительница, вспомнит ли он старого профессора и эти прогулки по берегу море и дирижабли, что взмывали под самые небеса. Придет ли он навестить его когда-нибудь или сейчас он видит малыша в последний раз.

Как никогда остро заломило в груди, напоминая о прошлых ошибках. Промозглый январский вечер, его дочь, малышка Паола, которая повзрослела так внезапно, мнется в передней, прижимая к груди аккуратный сверток перевязанной красивой атласной лентой. В нем ее сын, его, Винсента, внук, незаконно рожденный, без роду без племени... позор на его седины, сердечный удар для его любимой жены, несмываемое пятно на дереве семейства Винсенто. «Ты мне больше не дочь, убирайся!».

Всю жизнь, до последней минуты он бы отдал, что бы вернуться в тот вечер и не сказать эти слова, подойти к Паоле и сказать как сильно он любит ее, единственную дочь, и этого малыша, Эдмунда, названного в честь его деда.

Грудь стянуло тисками, стало трудно дышать. Он опустился перед малышом на колени, крепко обнял, стараясь сдержать подступившие слезы. Он не хотел его отпускать, это был его мальчик, его «потерянный внук», к которому он так прикипел всем своим сердцем. Нет, у него не было на это права. Этого малыша, где-то далеко-далеко ждет отце, и мать и эта загадочная Зу, чье имя мальчик повторял каждую ночь. Винсент запустил руку в карман, достав оттуда пару заводных жуков, которые так нравились малышу и вложил ему в ладошку.

- Не забывай меня, Эдмунд.

Развернулся и ни говоря более ни слова, даже не взяв письмо Ульяны, пошел прочь. Ему не за чем было быть вежливым с тем, кто пришел за малышом.

***

Матео непонимающе моргал глазами в след удаляющемуся профессору, то что он его не узнал было неудивительно, за эти пять лет Матэо сильно изменился превратившись из чумазого худощавого подростка в статного молодого человека. Недоумение вызывало другое - почему профессор безропотно отдает своего внука Чарльзу. Чем больше он вглядывался в лицо малыша тем больше в нем крепла уверенность, что он не мог быть никем другим кроме как сыном Паолы и Барталомео, на его лице так причудливо переплелись черты и отца, и матери. Он знал обоих: Паолу любил, Барталомео ненавидел...

Чарли и Эдмунд поспешили прочь. Матео некоторое время в растерянности стоял, а потом бросился догонять Чарли. За пару секунд одиночества и смятения у него нашлось с десяток неотложных дел именно там, куда направлялся Чарли.

Диаманте
День, не смотря на гулкое биение совестливого сердца, шел по ранее планируемому русло. В старой лавке было столько всего интересного, что там можно было копаться часами и находить все новые и новые удивительные и почти волшебный находки, визит закончился небольшим фрегатом с белоснежными парусами, который Эдмунд гордо нес к морю. Конечно мальчику бы доставило большое удовольствие получи он в подарок маленький дирижабль или воздушный шар, но старьевщик всегда болел морем и делал исключительно корабли. Фрегат выдержал запуск и плавно не без грациозности покачиваясь на глади реки, впадающей в море, поплыл туда, где вечерами садилось солнце.
Винсенто чувствовал свою вину, но вместе с тем наслаждался каждой минутой, проведенной с мальчиком, каждым его словом и каждой такой редкой для него улыбкой. Он знал, что он вернется домой и они наверняка встреться этого утреннего гостя и возможно уже завтра Эдмунд станет еще одним болезненным воспоминанием, безвозвратно утраченной мечтой... но это будет вечером, а сейчас у него еще есть время и трепетная почти иссякнувшая надежда, что возможно утренний гость не имел никакого отношения к мальчику.
Они неспешно шли по набережной, белые паруса маленького парусника еще белели на горизонте и Эдмунд восторженно провожал корабль взглядом, ему совсем не было жалко, что он уплыл от него навсегда. Мальчик вместе с ним рассекал синие воды и плыл к девушке, что рассказывала сказки в его чудесных снах, так похожих на правду. Мама... Иногда ему снился отец, но чем дальше убегало время, тем более блеклыми становились сны, покрытые туманной дымкой детской тоски.

Винсент с улыбкой смотрел на серьезное лицо мальчика и от этой печали в его глазах заворочался камень на его душа и без этого разбуженный утренними гостями и страхами. Как же хотелось взять мальчика и уехать далеко-далеко, что бы никто и никогда не нашел его. Он будет ему отцом и дедом, он подарит всю ту любовь, что из-за своих ошибок он не мог подарить своему внуку, он сделает все, что бы на губах мальчика расцвела улыбка. Увы, его мечтам никогда не суждено было сбыться... рано или поздно в дверь постучат и как бы не протестовало сердце, ему придется отдать Эдмунда.

***

 Разморенный вкусной едой Матео неторопливо шел по набережной, наслаждаясь видом и лениво рассказывая о жизни городка, хотя тут и рассказывать было нечего. Обычный курортный городок, тем и живет — толстосумами, сбегающими из городов металла и пара в объятия почти не тронутой человеческим гением природы. Винсент он заметил сразу. Постарел. Не удивительно. Заметил и маленького мальчика рядом. «Неужели он все же нашел своего внука?» - успел подумать Матео, но сразу отринул от себя эту мысль, скорее всего прозорливый мошенник уговорил всеми правдами и не правдами старого профессора, что этот мальчик его внук и даже очень может быть, что малыш похож на своего «деда». Мальчик повернулся. Его бровки сошлись домиком, губы поджались, потом узнавание окрасило лицо в яркие светлые краски безудержного счастья и он бросился к Чарли с силой прижавшись к его коленям.

- Зу... зу... зу...

Матео непонимающе смотрел на малыша, а на него смотрели абсолютно счастливые глаза Паолы.

- Иногда карманы надо ушивать, - уклончиво ответила Матео, намекая на то, что несколько монет закатилось в подкладку поношенного сюртука.

В отличие от Чарли Матео налегал на пищу так, будто не ел несколько дней и впереди его ждет такая же по длительности голодовка. Он не любил разговаривать во время трапезы, особенно когда стол буквально ломился от блюд, все пахло так вкусно, что он готов был съесть и свой язык в придачу. Да и вопросы Чарли прозвучали как на допросе у жандармского офицера, что не располагало к дружеской беседе, но когда в желудке стало тесно и благостное тепло южного вина согрело кровь, Матео откинулся на спинку стула и находясь в лениво-благостном расположении духа решил поведать ту часть истории, которую не скрывал.
- Я не был ему официально представлен, хотя возможно он и вспомнит, что шесть лет назад я был тем, что приносил им молоко каждое утро и протирал штаны напротив дома по вечерам. Мне было 15 и я был по уши влюблен в его дочь Паолу... 
Воспоминания волной захлестнули его... Вот он босоногий, стоит переминаясь с ноги на ногу и упрашивает молочника, сын которого сломал ногу, дать ему работу. Ведь каждое утро Паола сама спускалась за молоком, принимала из рук молочника крынку, что бы сделать несколько глотков еще теплого молока и только потом унести кухарке на кухню.

Он помнил, как дрожали колени каждый раз когда он протягивал ей крынку, ведь в эти моменты она была так близко и иногда касалась его рук и улыбалась ему, когда их взгляды пересекались... Как же давно это было, как наивна была его любовь...

- После того лета я не видел его. Иногда слышал про его открытия в науке и таинственное исчезновение дочери, награду, что он обещал тому, кто найдет ее, потом тому, кто хоть что-то слышал о ней или видел ее. Но если раньше имя Паолы открывало любую дверь, то теперь после стольких лет поисков оно захлопнет ее перед любым, кто произнесет его. Слишком многие пользовались этим, продавали слухи и ложь. Я видел Паолу однажды после того лета и знаю, что с ней, но я никогда не скажу ему. Она умерла, - опередил он вопрос Чарли. - На сколько я наслышан, его жена слегла после того, как Паола исчезла, сам профессор постарел на несколько десятков лет сразу, говорят это он в порыве гнева выгнал свою дочь... Что бы он не сделал, они хорошие люди и я не из тех, кто втыкает кинжал в спину...
Матео прикрыл глаза, пытаясь унять в себе боль, обиду и разочарование тех давно ушедших дней, которые воскресило в нем ее имя. Ему почти удалось справится со своим прошлым, каким грустным оно не было, все прошло давным-давно и вообще ему не полагается горевать и сожалеть, ведь впереди жизнь полная приключений и роскоши, впереди ночь и очередной украденный сон. Жизнь замечательна во всех своих проявлениях.
- Не переживай найдем мы твоего профессора, вечера он всегда проводит дома, старый Винс не из тех, кто легко меняет жизненный уклад. А днем... раньше он гулял по набережной, можем попробовать его найти там...