Диаманте. Набережная...

Кивнул, услышав про подшивку и не придал значения словам Матео, а смысла продолжать эту тему и вовсе не видел, поэтому продолжил есть, позабыв о всех своих подозрениях. Разговоры за столом были отложены на после, а тем временем Чарли наблюдал за собравшейся публикой. Он ведь никогда не бывал в таких местах и даже в старых провинциальных пиратских городках все выглядело не так по-настоящему как здесь: упитанные жители, лишенные аристократических манер, сбежавшие сюда от назойливых жен, а также простые рабочие, которые зашли выпить чарочку в свой заслуженный обеденный перерыв. Скорее всего половина народу здесь и заночует, а именно на лавочке или под ней. Не сказать, что это было лицом деревушки, но именно такие картины можно было наблюдать в подобного рода заведениях. Их с Матео, публика совсем не смущала, но будь бы Чарли в этом маленьком городке с Зоуи, он бы никогда и близко не подпустил ее к этому месту.

Из раздумий его вырвал рассказ Матео. Чарли не ожидал услышать такие подробности о личной жизни случайного попутчика, и даже хотел остановить рассказ парня, но не придумал, как это сделать вежливее, поэтому ему оставалось только слушать и вникать.

Было немного необычно узнать о переживаниях совсем для него незнакомого человека, ведь как не держал он себя в руках, доля тоски проскакивала в морщинках на лице и жестах во время повествования. Странно насколько воспоминания были глубоки и тем временем уходили в далекую юность. А говорят, что подростковая любовь не имеет такой силы. Не задавал больше вопросов об этом, скорее потому что просто не знал, о чем спрашивать и что говорить и тем более не считал нужным продолжать ворошить эти воспоминания.

Если парень не видел так долго профессора, то и вряд ли знает о том, есть ли у него мальчик или он отдал ребенка куда-то. Этого Чарли боялся больше всего, и светлая мысль о том, что необязательно дожидаться профессора у его дома приободрила Чарльза.

- Отлично, мы попробуем отыскать его на Набережной.

Умолчал о том, что ему нужен не сам профессор, а ребенок который попал в руки к Винсенто. Чарли привстал из-за стола, преодолевая в себе желание задержаться здесь на некоторое время и продолжить устраивать себе незначительный отдых. И все же прошло достаточно времени, чтобы задуматься о продолжении пути.

- Ты здесь останешься или есть другие планы?

Вопрос был без подвоха, но Чарли задумался об этом. Если посудить то Матео собирался идти совсем в другую сторону, а сейчас он помогает ему в поисках. Путь на Набережную показывал попутчик Чарльза, так как для него даже этого времени пребывания в Диаманте не хватило, чтобы разобраться в закрученных лабиринтах улочек. Можно ориентироваться по картинам, но от их несметного количеств кружилась голова. Само направление было ясно, ведь ветер притягивал за собой, указывая на близость воды.

Удивительно, но в этот день на Набережной было много народу и даже представить трудно, чтобы в таком маленьком поселке было так оживленно. Впрочем жители Диаманте беспечно прогуливались вдоль каменных аллей: дамы придерживали зонтики, укрываясь от солнца и кокетливо бросали взгляды из-за утонченных вееров. Было совсем спокойно и не шумно, лишь озорные игры пары детишек прерывали эту райскую тишину.

Чарли порылся в сумке и извлек оттуда конверт, а затем и фото Винсенто. Он рассматривал его уже тысячи раз и знал каждую черту этого мужчины наизусть, чтобы вдруг не пропустить возможную встречу. Фотографию он показал и Матео, хотя и не думал, что ему очень нужно взглянуть на нее.

Парни шли прогулочным шагом, а Чарли то и дело переводил взгляды с прохожих на одинокие парусники в море.

- Чем живет этот городок? Или он держится на приезжих? Я заметил, что большинство здесь аристократов, которые приехали на отдых в свои виллы.

В его голосе мелькал истинный интерес, ведь все же Чарли сейчас был совсем не в своем времени и каждая вещь для него была неизвестна, а от этого удивительна. Пожалуй, если бы не вещи, которые дала ему Уля, то он бы выглядел здесь как минимум дико.

- Иногда карманы надо ушивать, - уклончиво ответила Матео, намекая на то, что несколько монет закатилось в подкладку поношенного сюртука.

В отличие от Чарли Матео налегал на пищу так, будто не ел несколько дней и впереди его ждет такая же по длительности голодовка. Он не любил разговаривать во время трапезы, особенно когда стол буквально ломился от блюд, все пахло так вкусно, что он готов был съесть и свой язык в придачу. Да и вопросы Чарли прозвучали как на допросе у жандармского офицера, что не располагало к дружеской беседе, но когда в желудке стало тесно и благостное тепло южного вина согрело кровь, Матео откинулся на спинку стула и находясь в лениво-благостном расположении духа решил поведать ту часть истории, которую не скрывал.
- Я не был ему официально представлен, хотя возможно он и вспомнит, что шесть лет назад я был тем, что приносил им молоко каждое утро и протирал штаны напротив дома по вечерам. Мне было 15 и я был по уши влюблен в его дочь Паолу... 
Воспоминания волной захлестнули его... Вот он босоногий, стоит переминаясь с ноги на ногу и упрашивает молочника, сын которого сломал ногу, дать ему работу. Ведь каждое утро Паола сама спускалась за молоком, принимала из рук молочника крынку, что бы сделать несколько глотков еще теплого молока и только потом унести кухарке на кухню.

Он помнил, как дрожали колени каждый раз когда он протягивал ей крынку, ведь в эти моменты она была так близко и иногда касалась его рук и улыбалась ему, когда их взгляды пересекались... Как же давно это было, как наивна была его любовь...

- После того лета я не видел его. Иногда слышал про его открытия в науке и таинственное исчезновение дочери, награду, что он обещал тому, кто найдет ее, потом тому, кто хоть что-то слышал о ней или видел ее. Но если раньше имя Паолы открывало любую дверь, то теперь после стольких лет поисков оно захлопнет ее перед любым, кто произнесет его. Слишком многие пользовались этим, продавали слухи и ложь. Я видел Паолу однажды после того лета и знаю, что с ней, но я никогда не скажу ему. Она умерла, - опередил он вопрос Чарли. - На сколько я наслышан, его жена слегла после того, как Паола исчезла, сам профессор постарел на несколько десятков лет сразу, говорят это он в порыве гнева выгнал свою дочь... Что бы он не сделал, они хорошие люди и я не из тех, кто втыкает кинжал в спину...
Матео прикрыл глаза, пытаясь унять в себе боль, обиду и разочарование тех давно ушедших дней, которые воскресило в нем ее имя. Ему почти удалось справится со своим прошлым, каким грустным оно не было, все прошло давным-давно и вообще ему не полагается горевать и сожалеть, ведь впереди жизнь полная приключений и роскоши, впереди ночь и очередной украденный сон. Жизнь замечательна во всех своих проявлениях.
- Не переживай найдем мы твоего профессора, вечера он всегда проводит дома, старый Винс не из тех, кто легко меняет жизненный уклад. А днем... раньше он гулял по набережной, можем попробовать его найти там...

Диаманте...

Чарли не заметил то, как Матео стащил кошелек у неизвестной им леди, и это было к лучшему. Узнав о краже, Чарльз бы нашел способ выбить из попутчика дурь и незаметно вернуть незаконное приобретение, а после и придумать способ о более честной добыче денег. Клин клином вышибают, но чувство благородства и чести из Чарли вытрясти было невозможно никакими способами и бесноватые метания бликов в его глазах цвета спокойного моря, можно было заметить лишь тогда, когда нарушались подобные принципы. Но он не заметил, отвлекся на то, что указывал Матео, на тот муралес, что привлек их внимание своей непонятностью и противопоставлению чувствам эстетики большинства.

Сперва он отреагировал такой же ухмылкой, как и Матео. Сколько не знал Чарли об искусстве, но интересовался им очень редко и уж тем более не пытался понять смысл завуалированных фантазий творца. Он не любил подобные полотна, где нет определенности, а о желаниях кисти задумщика можно было лишь догадываться, но этот мир настойчиво открывал для него в каждом новом полотне ее глаза, улыбку, а недостающие звучание голоса девушки он восполнял своими воспоминаниями.

Радужка ее янтарных глаз так изменилась. Он помнил ее дерзкой, непокоренной, кокетливой, что играла бликами и переливами янтаря словно солнечный зайчик, награждая взгляд девушки всевозможными оттенками. Он привык видеть этот взгляд в их мимолетные встречи: среди тускло горящих свечей в комнате, среди морозного воздуха, среди сладких запахов выпечки. Для него было настоящим открытием поймать другие оттенки, совсем не привычные блики и ему оставалось лишь завороженно рассматривать ее горящую легкой растерянностью, нежными каплями счастья, тревожными сомнениями, страстным желанием радужку глаз. И больше ничего не существовало, лишь этот взгляд, и вкус ее поцелуя, вина на его губах.

Он словно очнулся, вернувшись и мира своих воспоминаний на улицу Диаманте. Матео также все еще стоял у картины, разглядывая ее. Чарли стоял позади Матео и совсем не видел эмоций и переживаний парня. Им пора было идти. Он последовал за своим попутчиком, но лишь бросил последний взгляд на картину, которая подарила ему такие приятные воспоминания. Чарли пожалел о том что вновь позволил себе это сделать. Ее взгляд изменился. Расставание. Ее глаза горели, негодовали, отталкивали, ненавидели и обжигали.

Всю дорогу он молчал, полностью погрузившись в свои раздумья, но и Матео тоже не был особо разговорчивым и даже порой Чарли казался, что угрюмым. Оказавшись за столиком, он внезапно спросил Матео.

- Откуда у тебя деньги?

Не считал сбережения парня, да и не был уверен, что вообще этот вопрос имеет смысл и правилен, но он сам сорвался с языка. В это время поднесли некоторые готовые блюда, что привлекали запахами и отвлекли Чарли от самого вопроса и ожидания ответа на некоторое время, чем видимо и воспользовался Матео.

Несмотря на голод, кусок в горло не лез. Не мог спокойно сидеть, зная что мальчик так и не найден до сих пор, поэтому есть он себя заставлял. Первые минуты оба были увлечены едой и совсем не обращали внимания на друг друга, но как только появилась лазейка, чтобы перекинуться парой словечек, Чарли воспользовался, чтобы задать вопрос.

- Этот профессор. Ты с ним знаком лично? Как давно общался?

Диаманте

*Перекусить было не плохой идеей -  с утра во рту у Матео не было и маковой росинки, благо небольших ресторанчиков, уличных кафешек в этом городке было очень много на толщину любого кошелька. Им конечно надо было что-то попроще, не смотря на то состояние, что его спутник носил на пальце, в его кошельке так же как и в кошельке Матео явно зияла дыра. Но в независимости от этого обстоятельства путь их лежал к набережной, где ютились все эти уютные и не очень забегаловки, а там они уже разберутся, что к чему и по чем.  Шли они по центральной улице знаменитой на всю Ромалию, ведь именно здесь стены домов украшали работы самых известных и даже за пределами страны мастеров кисти. Матео не без улыбки вспоминал "старых знакомцев" и радовался новым, недавно нарисованным. Он не признавал новое искусство и эти новомодные течения "упрощение форм" и "нагромождение яви", но если в витринах, ослепленных желтым электрическим светом, картины выглядели уродцами, то здесь на старой штукатурке, согретые теплыми лучами щедрого южного солнца они приобрели совсем другой калорит и именно в нагромождение этих простых форм, читалось давно забытое, пережитое и сердцу дорогое.*

Никогда не понимал этой мазни...

*с тоном знатока, а Матео не смотря на образ его жизни неплохо разбирался в искусстве*

но сейчас я кажется готов изменить свое мнение. Шедеврально.

*руки Матео заскользили по рисунку, ведь судя по лицу Чарльза, тот недоумевал, что так привлекло его в этой работе. Движения рук складывались в образы: худенькая фигура, укутанная в складки большого плаща и струи ливня, прижимающая к груди сверток... а в глазах девушки, да.. это могла быть только девушка отчаяние и страх. Он уже видел ее, эту девушку с ребенком на рука растворяющуюся в ливне, видел тонкие нити смерти, спеленавшие блеск ее глаз, видел и ничего не сделал. "Паола". Воспоминания болью резанули по сердцу, увлажнив глаза. Матео несколько раз моргнул, прогоняя проявления своей слабости, картина рассыпалась на множество простых форм.*

Пошли.

*Его настроение менялось подобно погоде в летний день и каждый из оттенков зависел от того, что именно возрождали в душе творения гениальных рук: радость или грусть, счастье или горе, любовь или ненависть. Совсем не заметно в одну из таких остановок почти у самой набережной, Матео облегчил жизнь одной весьма увлеченной рисунками даме. Облегчил ровно на один кошелек: ей не принципиально, она даже не расстроиться, а просто вернется в гостиницу и возьмет  брата близнеца туго набитого мелкой серебряной монетой, а им хватит денег не просто на кусок хлеб, а еще и на то, что можно положить сверху. Вопросы морали редко беспокоили Матео, но все же по каким то особым, одному ему ведомым причинам, он никогда не воровал деньги у тех, кто в них нуждался. Эта дама явно не особо утруждала себя подсчетом своей наличности, поэтому в перепалку с совестью Матео даже и не подумал вступить, лишь поторопил Чарльза поскорее убраться подальше.

Матео толкнул неприметную дверь и впихнул Чарли в полумрак небольшого кафе. Суетливый хозяин вырос будто гриб после дождя, стоило дернутся дверному колокольчику и сразу же расплылся в довольной улыбке. Клиенты доверия не внушали, но один из них, весьма расторомный малый, уже успел сунуть в пухлую ладошку небольшой серебряный кругляш. Что ж даже такие расторопные хозяева, как он, иногда ошибаются.

Он провел их в маленькие дворик, подальше от суеты и посетителей, как его и просили.

Дворик действительно был очень мал, только и место что на один столик и пару диванчиков: небольшое каменистое патио утопало с зелени плюща и белизне роз, стены отделяющие двор от суеты приморской жизни были щедро одарены рисунками, а в одной из стен, у которой и стоял столик, имелось окно с витой решеткой и все что было видно в просвет - море и небо. Моментально пахнуло свежестью и ветер принес крики ненасытных чаек, а хозяин будоражащие аппетит запахи простой домашней кухни.*

Маяк Всех Дорог. Видения Зоуи.

Из нее получилась восхитительная ведьмочка, это отметит каждый, кто увидит ее на балу. Она еще раз окинула себя взглядом с ног до головы: высокие сапоги из тонкой кожи, плотно обхватывали худенькие стройные ножки, рваная черная юбка, красивый корсаж, привезенный специально для этого бала из Парижа с множеством ленточек и тесемочек, делал ее осиную талию еще тоньше, воздушные рукава-"фонарики" почти невесомой блузки обрамляющие ее белые плечики и венчала всю композицию ведьминская шляпа со свисающими из под нее шелковыми прядями белейших волос спутанных в изящные дреды. Поля шляпы Зои украсила многочисленным брошами насекомых, которых она выискивала в лавочках по всему миру и не только этому: тарантулы и сколопендры, юркие многоножки, несуразные кузнечики. Ах да она совсем забыла про перчатки расшитые изумрудными лягушками - чудо как хороши и такие приятные на ощупь.

Зоуи несколько раз обернулась вокруг себя, стараясь не упустить ни одной мелочи в своем гардеробе, поправила рукой выбившуюся прядь собственных волос, схватила метлу, украшенную лентами и желтыми листьями и вприпрыжку сбежала вниз, где ее уже ждал Эдмунд.
***

Бал был великолепен, как и любой другой, на котором Зоуи блистала яркой звездой. Конечно не только она одна кружилась в слепящем свете свечей, но какие бы красавицы и "ведьмы" не были рядом, Зоуи знала, что она восхитительна, великолепна и очаровательна. Эдмунд не отходил от нее ни на шаг. Он так соскучился за время их вынужденной разлуки. Зу тоже скучала, когда у нее было время, хотя за день она выматывалась так, что засыпала еще до того, как голова касалась подушки - раскопки не смотря на ужасную погоду: постоянный дождь и холод, были весьма увлекательным занятием, и Зу ни разу не пожалела, что согласилась принять участие в экспедиции. Но когда она вернулась и увидела Эдмунда, на нее разом обрушилась и тоска, и грусть, и радость от встречи и желание быть только с ним, и смеятся только для него... Если бы не этот бал, она бы не отпустила его от себя ближайшие пару дней. Эдмунд всем костюмам предпочел свою летную форму капитана. Несколько дней назад он получил назначение и стал новым капитаном старого Феоклиста, дирижабля, курсировавшего между Новым и Старым светом. Она ему безусловно шла, хотя, и Зоуи неоднократно ловила себя на этой мысли, без одежды ему было гораздо лучше.

Она краснела, бледнела, смеялась, строила глазки и кружилась, кружилась, кружилась под звуки чарующей музыки...
***

Зоуи открыла глаза, и утренний мир совершил головокружительный кульбит. Она опять упала в подушки, тихо застонав и приложив прохладную ладонь к пылающему лбу. Кажется вчера было немного лишку вина и немного лишку танцев... вот и сейчас все вокруг еще кружится в стремительном вальсе.

Грудь вдруг сдавило тисками, и Зоуи зашлась в кашле, чувствуя как остатки вчерашнего хеллуинского ужина просятся наружу. Лоб покрылся испариной, а маленький панический страх прокрался в сердце. Раньше Зоуи никогда не болела, ну только в детстве и то она не почти не помнила этого, только смутные видения матери с ложкой сладкой микстуры в руках. "Как было бы хорошо, если бы мама была рядом", - подумала Зу и решила, что как только поправится она обязательно поедет домой и познакомит родителей с Эдмундом... он конечно еще не сделал ей предложение, что бы тащить его к себе домой для знакомства, и она даже не вполне уверена, что согласилась бы на него, но... Зоуи всегда в эти момент мечтательно закрывала глаза, вспоминая трепет его объятий...

- Зу, - услышала она сквозь тяжелую дрему голос Ди.

- Эдмунд, - выдохнула она с усилием приоткрывая глаза, что бы увидеть его. Уголки губ дернулись в улыбке...

- Эдмунд...

Зоуи задышала часто и тяжело, зашлась в кашле и опять провалилась в сон. Приступы становились все чаще и чаще, и это пугало затихший маяк.

Диаманте

То, что его новому знакомому было известно о профессоре, а также о доме, где он может находиться, придало уверенности Чарли, и он даже позволил себе проникнуться к той маленькой помощи, которую вызвался предложить Матео. Все же, у них получалось вести дружеские беседы и в некотором плане сблизится, но только на то время, когда Матео не пытался лезть в душу и не задавал лишних вопросов. К дому Винсенто они пришли совсем скоро, путешествуя закоулками, и порой останавливаясь возле очередной привлекшей внимание картины. Живописность местности, но только не в те моменты, корда само нахождение среди улиц было вызвано печальними сердцу моментами.

Радость от того, что он приблизился к цели еще на один шаг, была затуманена последующими минутами, когда понимание того, что дверь никто так и не откроет, наконец-то отразилось в сознании четкими линиями неизбежности и невозможности, что-либо предпринять. Чарли невольно отправил удар кулаком по стволу дерева, но сдержано, стараясь не проявлять лишних эмоций. В доме не было вообще никого, и даже некому было задать вопрос, где носит нелегкая хозяев особняка. Как дальше действовать пока не решил. Он мог остаться ждать здесь на пороге и, возможно, ему пришлось бы ждать всю ночь, а может так сложиться, что и несколько дней. Скорее это не было выходом, ведь он также может прийти и утром, наверняка застав кого-нибудь дома, или снова напороться на неудачу.

Чарли повернулся к Матео, который вел себя удивительно по другому, но Чарли не стал расспрашивать и решил, что ему показалось. Почесав затылок, парень оглянулся на местность вокруг дома профессора.

- Найдем местечко, где можно перекусить?

Смерил свой пыл и сейчас был абсолютно спокоен, хотя на сердце и душе по-прежнему тяжелел камень. Времени не было и ждать было невыносимо, но он ведь не может не успеть, просто не может себе этого позволить, и если будет нудно из-под земли достанет этого профессора. Порой он злился. Злился на себя, что не настоял на том, чтобы Зу ему все рассказала, как есть, злился на нее, за то, что она не доверила ему свои тайны и мысли. Старательно подавлял в себе нотки, которые отдаляли этими мыслями его от нее.

Диаманте. Дом профессора 

*Стояла изумительная солнечная погода, не очень типичная для этого времени. Чаще всего в эти дни лил дождь, но судя по всем приметам, что падало на это число, лето обещало быть сухим и не очень жарким - одним словом каждый летний день грозился стать близнецом этому самому обычному дню. Винсенто собирал мальчика на прогулку. Энрика с Лучианой еще с утра ушли в церковь, а потом хотели совершить паломничество к горным ручьям, где в ущелье подпираемые отвесными скалами ютилась полуразрушенная часовня - ритуал проделываемый из года в год и призванный облегчить головную и сердечную болезнь сеньоры, как правило, безрезультатно, болезнь не отступала  хотя добавлялось сил и отпимизма и несколько дней после таких прогулок на лице Лучианы блуждала еле заметная, но такая светлая улыбка. Винсенто же никогда не верил во все эти таинственный окутанный некой аурой волшебства ритуалы, и из года в год отнекивался и находил более подходящее времяпровождение. Вот и сейчас он хотел прогуляться с мальчиком по набережной, а потом заглянуть в лавку старьевщика, друга детства, который на досуге любил помастерить лодки-кораблики, устроить тестовый запуск новому судну, а потом можно было съесть стаканчик мороженного или выпить бокал холодного лимонада.

Стук в дверь прервал радужные мысли относительно того, как можно провести этот чудесный день. Неприятно засосало под ложечкой - сердце подсказало, что этот стук не несет ничего хорошего. Винсенто хотел было выглянуть в окошко, что бы посмотреть кого же принесла нелегкая, но еще до того как рука коснулась занавески, понял, что нежданный гость пришел за мальчиком. Он знал, что надо спуститься и открыть дверь, он обещал Смотрительнице, но вместо этого он торопливо всунул руки мальчика в сюртучок, повязал шейный платок, подхватил малыша на руки и тихо спустился вниз на кухню, после чего незаметным юркнул через боковую дверь на соседнюю улочку и заспешил к своему другу. Было чертовски совестливо и, профессор часто оглядывался и озирался по сторонам, говорил себе, что надо вернуться, но вместо этого ноги сами несли его к прочь от дома.*

*Матео барабанил в дверь старого дома, принадлежавшего семье профессора. Дом он нашел без особого труда, то что не помнил он - помнили его ноги... он так часто приходил к этому дому... тогда пять лет назад. Матео встряхнулся, отгоняя атаковавших его призраков прошлого и продолжил стучать в дверь.
Тишина была ответом на его стук, но он готов был поклясться, что видел, как метнулась чья-то тень в окнах второго этажа. Он повернулся к Чарли, виновато пожимая плечами.*

Эта картина... Новая, с поседевшим вороном и девушкой, женщиной, тронутой годами... Почему в памяти прояснились воспоминания о том, как он чувствовал разлуку ... с Ней. Только в такие мгновения, в минуты, когда ее лицо окутывала грусть, ему казалось, что она не его, что она взмахнет ресницами и уйдет, казалось, что мысли ее не о нем. Но в тот миг...

Первый шторм... Срывал паруса с мачт и застиг их врасплох во время ее и капитанской вахты. Чарли вышел, оставив Зоуи в рубке, она словно душой говорила ему, что желает одиночества, не смотря на то, что его губы тревожили ее веки. Она чего-то ждала и хотела побыть наедине со своими мыслями, он это знал, потому вышел, направился вдоль палубы к каюте Боцмана.

Морем правил штиль, и они совсем не уловили тот момент когда вмиг погода переменилась, вопреки всем законам природы. Он, почувствовав неожиданную качку, бросился в сторону рубки, перескакивая через незакрепленные ящики, встречающиеся на палубе. Чарли в неистовом порыве бури мчался к ней.

Тряс ее за плечи, обнимал и целовал, но Зу словно в забытье путешествовала в своих печальных грезах.

Он не знает почему тогда почувствовал то, что почувствовал. Почему ему эта картина напомнила ему об этом случае, ведь Матео возможно также нашел в ней что-то близкое себе. Чарли невольно коснулся перстня, и камня в нем, когда она подарила ему его, и он услышал историю этого камня - Слезы Пучины - парень не хотел принимать, он прсоил мысленно, чтобы она не делала этого и не дарила это ему. Чарли не хотел верить в то, что их может ждать разлука, не верил, что позволит чему-то либо кому-то создать между ними пропасть времени. Но тогда, когда на Маяке Уляьна позволила ему проститься с Зоуи, он прощался со своей любимой, словно в последний раз - не потому что она могда умереть, а потому что его сердце окутала паутина, говорящая о том, что они больше не встретятся никогда.

Чарли вырвал себя из мыслей, и посмотрел на Матео. Он слушал и слышал его, поэтому далее подметил:

- Как много легенд и рассказов о несчастной любви. Слезы пучины - твердят об ожидании, эта картина - также. Ты покажешь, где дом Винсенто?

Диаманте

- Выбирают не картины, выбирают мастера, не из тех, что в столице рисуют бездушные портреты знати, а тех в чьих руках кисть начинает петь...

Пять лет назад, когда его безусого мальчишку судьба занесла в этот город, он тоже стоял у одной из таких стен и с открытым ртом любовался росписью. Город очаровал, поразил его своей красотой, своей верой в чудо. Он влюбился, в этом городе влюблялись все и тем больнее было осознать, что сказки живут только на стенах домов. Сейчас он стал старше, его сердце за это время покрылось тонкой жесткой коркой, но каким бы бесчувственным оно не было порой, сейчас, стоя у стен старого дома, он не мог не восхищаться талантливой рукой мастера.

Он взял Чарли за рукав и с силой подвинул его на несколько шагов в сторону.

- Смотри...

От яркого погожего осеннего дня ничего не осталось, солнечные струи в конце аллеи превратились в серые потоки дождя, листва на деревьях скукожилась и почернела, но не это пугало... из-под шляпки "девушки" выбилась седая прядь выдавая ее возраст, руку покрыла сеть морщин, оперенье ворона посерело, он как-то сгорбился весь, за кованной оградой, высились нестройные ряды кладбищенских крестов.

Он увидел, как в миг переменилось лицо Чарли.

- Единственная картина нарисованная женщиной, одна из самых старых в городе...

На лбу Матео заложилась складка, память, которая молчала столько лет, услужливо выдавало одно воспоминание за другим...

Она была худенькой, а в белом кисейном платьице с воланами из кружев и лент, казалась еще худее. Ее темные волосы аккуратными волнами обрамляли бледное лицо с огромными темными глазами. Ее отец, держал ее за руку и что-то рассказывал показывая на картину. Матео подкрался поближе, как бы невзначай облокотился на стену, громко откусил только что сворованное яблоко, чуть не зашелся в кашле, подавившись соком, но сдержался...

- Мгновение. Так называют эту картину. Говорят возлюбленной этой девушки ушел в город на заработки и не вернулся. А она его ждала... шли годы, а она все ждала на скамейке у заброшенного парка, как и обещала... Она боялась, что спустя много лет, он, вернувшись в город, забудет, что она ждет и тогда ранним утром взяла в руки кисть и нарисовала эту картину, что бы он знал, что она не забыла. Рабочие, возвращаясь с работ, всегда идут этой дорогой... Люди издавна расписывали здания домов, но после этой работы на стенах Диаманте стали расцветать удивительные истории. Это не рисунки, это застывшие слова... особенные слова, для каждого свои...

Матео говорил словами отца той девушки. Столько лет прошло, а он, оказывается, помнит каждое слово, паузу интонацию. Профессор Винсент Винсенто и его дочь Паола Винсенто... Да, он прекрасно помнил, где находится домик профессора, пытался забыть, но не смог.

Диаманте...

В пути он отвлекался, на беззаботные разговоры с Матео давно смягчили его утреннее настроение. Они выступили в путь и миновали грозу, которая обошла их и направилась в противоположную сторону. чувствовалось близость побережья и пусть воздух был отчасти удушливым, Чарли наконец почувствовал себя уверенней.

В цели своих поисков он не был таким скрытным и с удовольствием поведал Матео о тех, кого он ищет.

- Мне необходимо найти Вальтера. Я искал его в Наутилусе, но к сожалению, разминулся с профессором. Его дворецкий сказал, что он часто отдыхает здесь с супругой. Если ты его знаешь, ты бы мне помог, ведь я раньше не встречал этого сеньора.

Они зашли на улочки Диаманте, когда солнце де достигало зенита. Чарли достал из кармана адрес Вальтера и на всякий случай отправил его в более надежное место, дабы не потерять. Диамнте был маленьким городком, а ранее поселком, именно поэтому его улочки порой казались миниатюрными и в некотором роде сказочными. Как ни крути, а Чарли повезло с Матео, ведь сам бы он наверняка блуждал между стенами домиков, что передают атмосферу южно-итальянского барокко. Его увлекло, и Чарли даже не замечал, как много они прошли, настолько роспись на стенах приковывала внимания, заставляя разбираться в замысловатых сюжетах художников со всего света.

Он остановился у одного аккуратного домика, вглядываясь в муралес. Картина была насыщенна красками, темным багровыми, но от того не менее светлыми и теплыми. Сцена изображала переулок типичного итальянского городишки, укрытого осенней погодой, прохладным ветром и летающей паутиной. На лавке у массивного дерева, осыпающего кроной дороги сидела девушка. Ее фигура была закутана в облегающий плащ, а в руке зонт тростью. Неподалеку, по выложенной камнем дорожке расхаживал черный ворон, который щедро принимал крохи из рук девушки.

Чарли замер. Ему казалось, что стоит еще немного задержать взгляд на живописи и девушка обернется, и он встретится с янтарным блеском глаз. Но он собрался и посмотрел на Матео, который стоял рядом.

- Как выбирают эти картины, почему их рисуют?